Image - 2026-10-17 15:30

Комикс из 8 кадров, стиль фотореализм/графика с мягкими линиями Первый раз это случилось на дне рождения его друга. Дима при всех пересказал историю про её провалившееся собеседование и засмеялся громче всех. Маша улыбалась, пока могла, а в машине тихо сказала: — Мне было неприятно, когда ты рассказывал это при всех. — Что? — он искренне удивился. — Я пошутил. Все смеялись, и ты тоже. — Я улыбалась, потому что не знала, что делать. — Маш, ты слишком чувствительная. Никто не хотел тебя обидеть. Ты сама всё накрутила. Она промолчала. Дома долго вспоминала вечер: может, и правда смеялись все? Может, она преувеличила? Так сложился их порядок. Дима никогда не кричал и не оскорблял. Он просто спокойно объяснял, как было на самом деле. Когда он забыл про её день рождения и вспомнил только к ночи, он сказал: «Я же предупреждал, что у меня завал. Ты обиделась из-за ерунды». Когда она спросила, почему он не ответил на сообщение о результатах обследования её матери, он поднял брови: «Ты мне ничего не писала. Тебе показалось». Она открыла телефон. Сообщение было там, с двумя серыми галочками. — Значит, я не увидел, — пожал плечами Дима. — Но зачем делать трагедию? Маша стала записывать в заметки: дата, что он сказал, что сделал. Сначала чтобы не путаться. Но однажды, когда она показала ему запись, он вздохнул и посмотрел на неё с жалостью. — Ты ведёшь на меня досье? Это уже ненормально. Может, тебе стоит поговорить с кем-нибудь? Слово «ненормально» ударило сильнее крика. Она закрыла заметки и больше ему не показывала. Постепенно она перестала доверять себе. Прежде чем сказать, что ей больно, она проверяла: а не слишком ли? Не придумала ли? Она извинялась за слёзы, за паузы, за грустное лицо. На работе коллега заметила, что Маша переспрашивает даже очевидное: «Ты точно это говорила? Или мне показалось?» С Катей, давней подругой, они не виделись три месяца. Встретились в кафе, и Катя долго смотрела на неё. — Ты стала другой. Раньше ты за себя заступалась. А теперь каждое второе слово — «наверное». — Просто я слишком чувствительная, — ответила Маша и вдруг услышала, чьи это слова. — Кто тебе это сказал? Маша открыла рот и не смогла ответить. Она вспоминала не один разговор, а все сразу: смех в машине, серые галочки, жалость во взгляде. Все они заканчивались одной фразой. Вечером она нашла в облаке резервную копию заметок, которые когда-то удалила. Сорок две записи за год. Она читала их подряд, и каждая заканчивалась одинаково: «Сказал, что мне показалось». И тогда она поняла: дело не в том, показалось ей что-то или нет. Дело в том, что её боль ни разу не приняли всерьёз. Когда Дима пришёл домой, она сидела на кухне с телефоном в руках. — Мне больно, когда ты говоришь, что я всё придумала, — сказала она. — Маш, ну начинается... — Я помню эти разговоры так, как помню. И мне больно. Это не обсуждается. — Ты опять накручиваешь. Давай не будем... — Да, — сказала она. — Опять. Она встала, достала из шкафа сумку и положила в неё зарядку. Руки дрожали, а внутри всё ещё звучал знакомый голос: «А вдруг я правда слишком...» Но впервые за год она не стала спрашивать себя, не показалось ли ей. Она просто пошла к двери.